Врачи и медицинские сестры городской клинической больницы № 34 выезжают в зону боевых действий с первых месяцев СВО. Правда, за всё время, когда они там находились, ни разу не брали в руки автомат. Их оружие — шприц и скальпель. Они воюют со смертью, с осложнениями от ран, и нередко одерживают победу в этих тяжёлых боях. Никто не заставляет их рисковать собственной жизнью, они едут туда по зову сердца, потому что просто не могут иначе.
Мы встретились с некоторыми из них — Максимом Фомичевым, заведующим первым отделением травматологии и ортопедии, Надеждой Леоновой, старшей сестрой того же отделения, операционными сёстрами Ириной Быковой, Натальей Лукиной, Ириной Винокуровой в преддверии Дня медицинского работника.
Ещё с одной медсестрой больницы, данные которой мы раскрывать не будем, поскольку она подписала контракт с Минобороны РФ, назовём только её позывной — «Умка», нам удалось побеседовать по телефону.
Рассказы медиков, хотя и не бывших на передовой, но прикоснувшихся к последствиям военных событий, при всей их индивидуальности включали в себя много общего. Это было мнение людей из глубокого тыла, которые прочувствовали и пережили весь ужас этой войны через боль и страдания раненых бойцов и жителей прифронтовых территорий.
«Мы помогаем спасать жизни»
Первый вопрос, который мы задали, конечно, был о том, зачем они туда поехали.
— Мы же люди советского воспитания: в тяжёлое время надо что-то делать, — говорит Максим Викторович. — Поэтому 2 мая 2022 года мы были уже в Луганске.
Это было чистой воды волонтёрство, о финансовой стороне речи вообще не шло. Многие крутили пальцем у виска: ведь если с тобой что-то случится, это будут уже только твои проблемы. Но сами поездки в зону боевых действий были организованы хорошо. Этим занимались представители партии «Единая Россия», депутаты Госдумы, позднее подключился Федеральный центр медицины катастроф имени Н.И. Пирогова, взаимодействующий с новосибирским ТЦМК.
Позывной «Умка»:
— Что нас заставляет ехать сюда? В первую очередь, конечно, желание помочь. Кто-то думает, что мы едем ради денег, но эти деньги того не стоят. Потому что, во-первых, тут опасно, а во-вторых, работа — 24/7. Здесь нет отдыха, ты не можешь пойти на обычные выходные. Ты все время находишься на рабочем месте, только в отдельном закутке можешь немного поспать. И если твоя душа к этому не лежит, сюда не надо ехать. Ведь, бывает, ты здесь работаешь ещё и как психолог: разговариваешь с бойцом, который просто убит тем, что ему пришлось увидеть. Когда же ему становится легче, у него меняется взгляд, — радуешься. Значит, ты не зря здесь находишься.
— Когда я поехала впервые, мне хотелось научиться работать в экстренной ситуации, — говорит Надежда Леонова. — А потом уже подписала контракт, потому что тут ты по-настоящему нужен, тебя ценят. Благодарность людей ведь тоже имеет для нас большое значение.
— Первый раз я поехала, когда на адрес больницы пришло письмо, что требуются медицинские сестры для работы в госпитале, — вспоминает Ирина Быкова. — Захотелось попробовать. Было интересно узнать что-то новое, перенять чужой опыт, ведь туда, где мы были, приезжали врачи со всей России. Методы проведения операции у всех разные. Например, нам пришлось работать с врачами из Екатеринбурга. У наших хирургов одна школа, у них — другая. Когда работала в городке Фатеж Курской области, там оперировал профессор, преподаватель медуниверситета из Самары. С ним очень интересно было работать.
Опять же, и от сестёр какой-то опыт перенимаешь. К примеру, у нас своя методика приготовления марлевого материала — салфеток и шариков, — мы складываем их по-своему, а другие — по-своему. Там мы узнали просто огромное число способов.
— Конечно, решиться поехать было непросто, — отмечает Наталья Лукина. — Но мы помогаем спасать жизни. Особенно запомнились наши бойцы в Курске. Кто-то из них выбирался сам, кого-то к нам привозили… Когда к этому приобщаешься, забыть уже невозможно, это остается с тобой на всю жизнь…
Когда войну уже не замечают…
География мест, где пришлось поработать нашим медработникам, впечатляет: Анапа, Курск, Фатеж, Мариуполь, Донецк, Луганск и другие города на территории ЛНР.
Федеральный центр медицины катастроф (ФЦМК) распределяет медиков-волонтеров не только по госпиталям, но и обеспечивает медперсоналом обычные гражданские больницы на территориях ДНР и ЛНР. В 2022 году в одну из таких больниц первыми приехали новосибирские онкологи и гинекологи. В начале мая их сменили хирурги и травматологи, чья специализация, по понятным причинам, была более востребованной.
К тому времени гражданские больницы Луганска уже были переведены на «военное положение» — практически во всех отделениях лежали раненые, причём как из числа военнослужащих, так и мирные жители.
Максим Фомичев вспоминает, что ежедневно поступало до полутора сотен пациентов. Раненых с передовой привозили под утро, большими партиями, и целый день, до позднего вечера врачи оперировали, обрабатывали раны, перевязывали. А на следующий день — новые раненые, новые операции… И так — ежедневно, без перерыва и выходных.
Было тяжело не только физически, но и психологически. И дело даже не в самих травмах, а в рассказах людей, которые восемь лет находились под непрерывными обстрелами. Они так привыкли к этой ситуации не-мира, что уже как бы сроднились с ней, перестали её замечать.
Позиции российских и украинских войск в Луганске разделяла река Северский Донец, ширина которой около 30-70 метров. Местные жители часто ездили на реку рыбачить; в итоге попадали под обстрелы, подрывались на минах, но своего опасного занятия не прекращали. И не потому, что такие храбрые, просто это было для них вопросом элементарного выживания. А обстрелы — что ж, дело житейское, тут уж как повезёт… И вот этот фатализм и был, наверное, самым страшным для сибиряков, не знающих, как свистят над головой осколки снарядов.
Работавшие в последующие годы в Донецке Ирина Быкова и Наталья Лукина делятся своими впечатлениями:
— Жаль людей, — говорит Наталья Михайловна. — Они живут при постоянной угрозе с неба, плюс бытовые проблемы, например, с водой.
В новом Республиканском перинатальном центре сделали запасы воды, а в Центре травматологии, ортопедии и нейрохирургии её включают в начале восьмого утра и в пять часов вечера отключают. Причем это вода техническая, даже кипячёную пить её нельзя. Питьевая вода только покупная. Мы жили в больнице, нам было проще. А местному населению вода подаётся один раз в три дня, на 3-4 часа. И так будет до тех пор, пока не освободят те территории, на которых перекрыли поступление воды в Донецк.
— Там, где я была в Луганской области, вода подаётся по часам, например, с семи вечера до девяти утра, — делится своими воспоминаниями Надежда Леонова. — Но в каждом доме есть накопители, люди всегда имеют запас.
— А в Брянке, ЛНР, вода есть, — замечает Ирина Винокурова. — Бывает, что её отключают, бывают какие-то перебои, но запасы воды есть. В Алчевске как-то раз сбили водонапорную башню, но быстро всё восстановили.
— В декабре 2025 года в Донецке был прилёт в станцию электроснабжения, — добавляет Ирина Быкова. — Три дня не было света, операционные работали на аккумуляторных батареях. Но они не справлялись, и тогда оперировали вообще без света.
И ведь что удивительно: обстрелы, а по улицам люди идут, женщины с колясками, ребятишки бегают. Покажут на небо: вон полоса, сбили кого-то, — и дальше идут…
— Местные вообще нормально ко всему этому относятся, они привыкли, — продолжает Наталья Лукина. — Спокойно рассказывают о том, как в 2022-м году у них был прилёт в автобус и в операционную попали осколки. Врач запихнул операционную сестру в душевую, а анестезистке осколок попал в височную область. Но она до сих пор там работает.
— Местных жителей, по-моему, вообще уже трудно чем-то напугать. Когда включали сирену, мы уходили в укрытие, а они — кто в кафе сидит, кто на огороде своими делами занимается, — отмечает Надежда Леонова.
При этом удивляет не только отношение людей к смертельной опасности. Удивительно, что, невзирая на обстрелы, в Донецке по указу президента России был построен огромный Республиканский перинатальный центр имени профессора В.К. Чайки, в котором и работали наши сестры Ирина Быкова, Наталья Лукина, Лилия Исакова.
На шести этажах здания расположены отделения, оснащённые суперсовременным оборудованием, не имеющим аналогов в других медучреждениях на территории ДНР.
Новый центр предназначен для пациенток со сложными патологиями, здесь обеспечена возможность выхаживать недоношенных младенцев весом от 500 граммов. Это тем более актуально, так как у женщин детородного возраста, находящихся в постоянном стрессе, нередко возникают различные осложнения.
Правда, медперсонала, как и везде, не хватает, поэтому помощь сибирячек оказалась очень кстати. Ирина Владимировна Быкова с улыбкой вспоминает о приобретённом ею опыте работы с донецкими мамочками и малышами: «Приятно видеть, как появляется новая жизнь».
— Рожают женщины, несмотря на войну! — добавляет Наталья Михайловна. — Причем рожают помногу — четвёртого, пятого ребёнка.
Довелось нашим сёстрам потрудиться и в Сосудистом центре Мариуполя. Напомним, что в ходе боевых действий в 2022 году ВСУ особенно старательно уничтожали городские медучреждения, и БИЛ (больница интенсивного лечения) не являлась исключением.
Созданный два года назад на её базе Региональный сосудистый центр расположен в восьмиэтажном здании. Стационар на 120 коек также был оснащён современным оборудованием. Интересно, что над концепцией создания мариупольского центра сосудистой хирургии работала целая группа учёных Российской академии наук. Согласно ей сегодня центр способен обслуживать весь юг Донбасса, а также оказывать экстренную помощь пациентам из соседних регионов. Бричем лечение здесь бесплатное.
«Здесь понимаешь цену жизни»
Помимо бытовых вопросов одной из серьёзных проблем в тех городах, где работали наши волонтёры, являлся недостаток местных специалистов. За прошедшее десятилетие многострадальную территорию ЛНР и ДНР покинули тысячи жителей, среди них — местные врачи и медсестры. Но Максим Викторович Фомичев не спешит их осуждать:
— Да, какая-то часть врачей, причём заслуженных, уехала на территорию Украины, какая-то — на территорию России. Но поймите, здесь уже много лет идут военные действия. Гибнут дети, женщины, старики. Я бы тоже вывез свою семью; остался бы сам здесь или нет — это уже другой вопрос. Но я считаю, что во время войны нельзя никого осуждать за желание спастись.
В связи с этим у нас закономерно возник следующий вопрос: а нашим медработникам-волонтерам разве не бывает страшно, когда они слышат звуки разрывов или шум беспилотников?
— Первый раз сильный страх я испытала, когда дроны начали летать уже над нашим госпиталем, — вспоминает Надежда Андреевна Леонова, полгода проработавшая в ЛНР. — Я его видела в окно. И когда наше ПВО стало его сбивать, мне стало страшно. Реально осознаешь, что находишься не на отдыхе, что тут идут боевые действия.
— Туда приезжаешь и понимаешь цену жизни, насколько она хрупка, — говорит Наталья Лукина. — В прошлом году мы были в Курске с апреля по середину мая. Только уехали — и вскоре был прилёт на пляж, с человеческими жертвами…
В начале июня этого года, когда нас после командировки вывозили обратно, как раз началась эскалация. Мы перекрестили друг друга и поехали — по другому пути, через ЛНР, к другому КПП, потому что трасса простреливалась. Были перебои с бензином, потому что на этой трассе взорвали два бензовоза.
Медсестра с позывным «Умка» вспоминает о том, что её особенно поразило в Мариуполе:
— Напротив «Азовстали», через мост, проходит железная дорога. В 2023 году я увидела там разбитый поезд. Оказалось, в 2022 году «азовцы» расстреляли электричку с пассажирами. И вот прошёл уже год, а она так и стояла там, подойти к ней было нельзя, потому что вагоны были заминированы…
О зверствах военнослужащих Вооруженных сил Украины в Мариуполе, Курске и других населённых пунктах медработники знают не понаслышке. Мало того, российские военнослужащие, возвратившиеся домой из плена, особо подчёркивают бесчеловечность и изощрённую жестокость украинских врачей по отношению к «москалям». Но, в отличие от них, исполняя свой медицинский долг, наши медики не делают различий между российскими и украинскими ранеными.
— Понимаете, как это ни печально признавать, но мы разные, — говорит Максим Викторович Фомичев. — Мы отличаемся ментально, морально, психологически. Эти отличия появились не вчера и даже не 30 лет тому назад, они были и раньше. Я верю тому, что говорят наши пленные, но мы так не можем. Конечно, если у медсестры, допустим, погиб родственник, то говорить ей о том, что надо проявлять к раненым всу-шникам человечность, достаточно сложно. Но я уверен, что даже в такой ситуации наши люди все равно её проявляют. Попадались экземпляры и с набитыми свастиками, ну что ж теперь, я не буду ему помощь оказывать? Жестокость со стороны нашего медицинского персонала — это абсолютно исключено. Перед тобой больной или раненый, и ты делаешь свою работу.
«Мы стали одной большой семьёй»
Несмотря на все физические и психологические трудности, каждый из тех, с кем нам довелось беседовать, был в командировках на прифронтовые территории не единожды, в основном, по три-четыре, а некоторые — даже по пять раз. С 2022 года медики выезжают в ДНР и ЛНР практически ежегодно, а то и по нескольку раз за год. Некоторые уже подписали контракт с Минобороны России, теперь трудятся в госпиталях.
Последний вопрос, который мы задали медицинским сёстрам 34-й больницы, касался того, как они узнают, что где-то требуется помощь медицинских волонтёров.
— Мы состоим в резерве Федерального центра медицины катастроф, — ответила Ирина Владимировна Винокурова. — Когда есть потребность, нам пишут в группу, в которой состоят медики со всей России: «Срочно требуется туда-то!» Или звонят по телефону, и мы договариваемся на основной работе о командировке.
Очень приятно, когда мы снова встречаемся с теми, с кем уже работали раньше. Мы собираемся группой на вокзале, а потом нас уже распределяют по разным городам. И за то время, пока мы вместе, надо со всеми поздороваться, обняться, сфотографироваться… Такое впечатление, что все мы уже — одна большая семья. Это братское отношение друг к другу проявляется и в работе.
…Конечно, многое из того, о чем нам рассказали медработники 34-й больницы, осталось «за кадром». Какую-то информацию публиковать пока нельзя, а какие-то интересные факты просто не вошли в формат одной статьи. Но мы постарались передать главное: новосибирские врачи и медсестры готовы в любой момент протянуть руку помощи, если кто-то в ней нуждается. И их не останавливают ни бытовые трудности, ни опасности, ни тяжёлые условия работы.
«Спешите делать добро», сказал почти 200 лет тому назад известный российский доктор немецкого происхождения Федор Петрович Гааз. Наши медики свято следуют этой заповеди.
Мы поздравляем всех медицинских волонтёров с прошедшим профессиональным праздником и желаем им доброго здоровья, сил, терпения и успехов в их нелёгком, но благородном труде.
Галина Пырх
И не забудьте подписаться на нас в соцсетях:
М присутствуем в:
